Вопрос о мировых тенденциях по декарбонизации. До СКМ эта тенденция добралась в виде решения ДТЭК уходить из теплового и угольного бизнесов. Как будет вести себя группа в металлургии? Возможно, вы готовы к каким-то радикальным шагам с шахтами «Метинвеста» в США из компании United Coal Company. Например, к их продаже.
Пока нет. Шахты Метинвеста в США производят прежде всего продукцию для коксохима. Это часть мировой металлургии, которая должна стать углеродо-нейтральной к 2050 году. До этого продукция американских бизнесов Метинвеста останется нужной и ее будут покупать
Пока – это очень важное слово.
Ну, я же не могу сказать, что у нас ничего не продается. Если кто-то придет и предложит хорошую цену, мы их продадим. Уголь наших американских шахт – это уголь для коксования. А пока технология производства металла не позволяет отказаться от использования коксующегося угля.
Декарбонизация – это точно не вопрос моды. Это вопрос вообще выживания человечества. Кстати, в одной нашей американской шахте, когда мы только ее покупали, велась добыча 2,5 млн т энергетического угля. Сначала мы его продавали в Америке, а когда пришел Обама и в Штатах пошел процесс декарбонизации, месторождения, которые добывали энергетический уголь, пришлось закрыть потому что исчез спрос на этот уголь.
За 20 лет работы СКМ и ее операционные холдинги ни разу не нарушили своих обязательств перед зарубежными кредиторами. Почему, несмотря на это, группа не смогла стать своеобразным мостом между большими длинными, дешевыми западными деньгами и дикой экономикой Украины?
Мы всегда открыты к партнерству. Много людей, в том числе из-за рубежа, хотели с нами иметь партнерство. Но пока мы ограничиваемся привлечением кредитных ресурсов. Кстати, западные деньги не дешевые. Сейчас вообще сложилась парадоксальная ситуация, когда доллар в Украине дешевле привлечь, чем привлечь его из-за рубежа.
Вопрос в том, что есть время, когда ты работаешь на имя, а потом оно работает на тебя. Почему СКМ не занимается системным привлечением денег в Украину под свое имя?
То, о чем вы говорите, это как раз ниша UMG Investments. Если какой-то инвестор хочет с нами войти в партнерство и видеть нас локальным партнером на миноритарную долю, мы всегда готовы.
Означает ли это, что СКМ готова впустить в любое направление своего бизнеса партнеров на обсуждаемую долю?
Мы всегда были к этому готовы.
Не было достойных предложений по цене?
Были разные предложения и с точки зрения качества партнеров, и с точки зрения цены. Но чтобы впустить партнера, необходима какая-то целесообразность. Это заблуждение думать, что если придет зарубежный партнер, то он принесет тебе дешевые деньги. Инвесторы, которые захотят вложить, например, в наш бизнес, понимают риски Украины, и будут сразу все дисконтировать.
То есть в итоге деньги от привлеченного партнера могут быть дороже денег, которые могут быть просто взяты взаймы.
Ну конечно.
Есть ли планы у группы или ее отдельных направлений выйти на IPO?
Мы еще когда только создавали СКМ, сказали, что наши бизнесы должны быть готовы к IPO в течение полугода или года. Первая компания, которая у нас готова к IPO, это «Метинвест». Если мы решим, что IPO нам выгодно, и захотим продать часть компании, это будет как раз «Метинвест».
«ДТЭК» тоже может, но не весь, а только DTEK Rеnеwаblеs, который занимается зеленой генерацией.
Переуточню. Одно дело, когда отдельный бизнес готов к IPO технически (бюрократически), а другое дело, когда IPO бизнесу необходим. «Метинвест» первый в очереди технически или по необходимости?
У нас технически готовы практически все компании. «Метинвест» готов и технически, и по необходимости.
Есть ли понимание, когда «Метинвест» может быть выведен на биржу, и о какой доле продажи его акций может идти речь?
Пока еще рано говорить.
Почему за 20 лет работы у СКМ так мало добровольно приобретенных (а не полученных в наследство) партнеров? Из добровольно приобретенных партнеров вспоминается только Вадим Новинский.
Мы не приобретали его, это была обоюдовыгодная сделка. Думаю, что вы не до конца знаете историю группы. У нас была, например, компания «Астелит» с турецкими партнерами. Просто впоследствии мы из нее вышли.
Вопрос заключается в том, что группа не готова заводить партнерство ни с кем из большого украинского бизнеса, кроме Новинского.
А какой украинский бизнес вы считаете большим?
Например, Коломойского.
Насколько я знаю, господин Коломойский у нас партнер по КЖРК.
Это партнер, с которым вы вынужденно сосуществуете. Вы не создавали с ним бизнес целенаправленно.
Да, не создавали. Потому что, когда создаёшь что-то новое, у партнеров должны быть одинаковое видение, ценности и понимание, как этот бизнес развивать. Иначе не взлетает. Должны быть сопоставимые человеческие характеристики. Таких людей не так много. Не только в Украине, но и в мире. Именно поэтому у нас партнерств с нуля очень мало.
ПУМБ один из немногих, кто пережил банкопад при Валерии Гонтаревой. Если группа сохранила банк, то заинтересована его развивать. Возможно ли это развитие за счет приобретения части «Приватбанка» в случае, если тот будет продаваться?
«Приватбанк» - достаточно успешный банк, по крайней мере, на сейчас. Но есть и успешнее Привата - это «Монобанк», ребята, которые занимаются цифровизацией, они действительно хорошую работу делают. Мы пока на покупки не смотрим. Будем ли мы расширяться или нет, это будет зависеть от того, что скажет менеджмент ПУМБ. Если они скажут, что нам это нужно, чтобы стать устойчивее, тогда будем об этом думать.
Медиаактивы СКМ это бизнес или инструмент влияния? Или первое и второе одновременно?
Это бизнес. Инструментом влияния может быть все, даже это интервью, которое я вам даю.
Понятно, что мы инвестируем в медиабизнес достаточно много. Мы верили в то, что рынок телевизионной рекламы будет в Украине расти по тем же законам, что и в мире: ожидали, что этот рынок будет 500 млн долларов в год, а он стал в районе 200 млн. Поэтому доходность этого бизнеса не такая высокая, как мы хотели. Но сейчас модель доходов на этом рынке меняется, и мы будем продолжать инвестировать в медиа и смотреть как работают новые источники дохода, как растут новые сегменты. Например, онлайн, и все что связанно с цифровой платформой в телевидении, растет очень быстрыми темпами.
А люди – они не дураки. Что они смотрят? Они смотрят контент, который им нравится. И у человека сейчас есть возможность переключить канал или вообще выключить телевизор. Я, например, вообще не смотрю телевизор. У меня не хватает на это времени. Поэтому что касается влияния, а как ты повлияешь на людей, если есть много разных медиа? Если в Украине реализовано право на правду?
Как согласовывается стремление группы к цивилизованности и прозрачности с тем, что канал «Украина» предоставляет довольно мягкие эфиры президенту и его окружению? Канал «Украина» не брезгует снимать сериалы про оппонентов группы? Вопрос не столько в моральной стороне этого процесса, сколько в низкой эффективности. Не кажется ли вам, что если вы снимаете сериал, например, про какого-то политика, то таким образом вы скорее капитализируете его? Не эффективнее было бы нивелировать его роль не замечая его?
Я не большой специалист в телевидении и в том, как команда, которая управляет этим бизнесом, достигает рейтингов. Рекламодатель платит деньги за то, какие у тебя рейтинги и какая аудитория. Если менеджмент канала видит, что эти программы или эти, как вы говорите, люди, политики, делают им рейтинг, то они их приглашают.
Я понятия не имею, какая у них там редакционная политика. Мы вообще туда не вмешиваемся.
Есть ли планы у СКМ по расширению своего медийного портфеля?
Если вы о ТВ - у нас и так есть основных 3 канала. Куда нам еще? Хватит. Надо с этими справиться.
Каким будет поведение группы в свете «закона об олигархах», требующего либо продать бизнес, либо продать медиа?
Давайте подождем, когда его примут. Он же еще будет обсуждаться в парламенте. В любом случае мы как бизнес ожидаем, что этот закон будет соответствовать Конституции и европейской практике, норме. В том числе в отношении главных прав и свобод. Без дискриминации каких-то бизнесов и людей под политическими лозунгами. Потому что наши бизнесы работают исключительно по закону. Все наши бизнесы, в том числе медийные мы создавали или купили законно. И мы планируем и дальше работать в правовом поле.
Какова роль Рината Ахметова в управлении группой СКМ?
Как я вам уже сказал, Ринат Ахметов не сидит где-то там на яхте, курит трубку и получает только дивиденды. Он - активный участник процессов принятия стратегических решений в группе. Операционной деятельностью он не занимается, как и я.
Как часто вы коммуницируете с Ринатом Ахметовым на протяжении среднестатистического рабочего месяца? Это ежедневная коммуникация, это коммуникация раз в неделю?
Когда как. Тут не скажешь, что мы общаемся на какой-то регулярной основе. У нас нет встреч, когда я беру папки и иду к нему на доклад. Нет, конечно.
Какой видит СКМ Ринат Ахметов через 10 лет?
Лучше, конечно, спросить у него. Думаю, что группа должна быть прежде всего устойчивой и глобальной. Вот вы говорите, что 90 процентов выручки обеспечивают два операционных холдинга. И мы хотим эти холдинги сделать достаточно устойчивыми. Для этого мы будем очень сфокусированными. И будем много инвестировать в наши украинские бизнесы. И расширять географию бизнесов в металлургии и энергетике. Мы хотим победить наши проблемы в экологии. И чтобы даже после этого мы работали над утилизацией отходов уже в качестве отдельного бизнеса. Мы хотим, чтобы у нас работали счастливые люди. Потому что, когда у тебя работают люди за зарплату, их трудно мотивировать. Мы хотим, чтобы у нас работали мотивированные люди. И мы будем развивать образовательные проекты для этого. И помогать развиваться городам, в которых работаем. Чтобы мы всегда шли вперед, и чтобы приносили пользу. Как себе, так и обществу.
Не мешает ли этой стратегии сохранение кулуарности отношений большого бизнеса с центральной властью? Понимаю, что вам сложно ответить за акционера, но почему мы видим тайные визиты Сергея Шефира к Ринату Ахметову? Когда большой украинский бизнес созреет к открытым отношениям с властью, и перестанет эти отношения прятать?
Вообще в стране должен быть нормальный интерфейс общения между бизнесом и властью, как это в мире работает. И я вас уверяю, что бизнес не только готов, он делает все от него зависящее, чтобы интерфейс такой появился. Почему? Потому что открытые отношения - главный способ убрать коррупцию, которая стала главным внутренним врагом в Украине. Без победы над ней тут хорошего будущего не случится. В том числе для законного бизнеса, такого как SCM.
Сейчас, когда бизнес зовут – он идет. Мы по крайней мере всегда. И акционер. Вот когда 16 марта прошлого года крупнейших бизнесменов пригласили на встречу с президентом, потому что нужно было объединять усилия чтобы победить Covid – Ринат Ахметов пришел, это даже на официальных фотографиях есть. И он взял на себя большие обязательства, помогать четырем областям, и до сих пор их выполняет. Всего мы направили на борьбу с ковидом уже почти 450 миллионов гривен, хотя брали обязательства направить 300 миллионов. А когда не зовут – не знаю, есть эти встречи или нет. По-честному, я ж ведь не хожу за Ринатом Ахметовым и не веду его протокол встреч. Я не знаю, кого он принимает, кого не принимает. Слухи комментировать я не хочу.
Не мешает ли вам как управляющему большим бизнесом то, что вашего акционера (как и любого другого крупного бизнесмена) не встретишь официально входящим в Офис президента или приезжающим к президенту домой? Эти бизнесмены проходят на встречи через тоннели, с помощью вертолетов.
Об Акционере уже ответил. О себе - я не ходил никогда ни через тоннели, ни на вертолетах не летал, кроме одного раза, когда нужно было слетать на открытие ветроэлектростанции в Ботиево.
Вопросы, касающиеся непосредственно Олега Попова. Есть неписанное правило, что если человек задерживается на одной должности дольше 5 лет, он начинает застаиваться. Вы 16 лет занимаете одну должность. Почему это правило на вас не распространяется?
Должность должности рознь. Вопрос не в том, как ты называешься, а в том, что ты делаешь. Мне очень нравится развивать людей. У нас в группе считается, что человеческий капитал – это очень важно. Если у нас не будет нормальных людей (не только в топ-менеджменте, а и в среднем звене, и среди рабочих), мы не выиграем конкуренцию. Поэтому мы уделяем этому очень большое внимание. К примеру, начинаем строительство Технического Университета в Мариуполе. И я этим занимаюсь в том числе. А не только сижу, читаю аналитические отчеты и принимаю какие-то там решения.
Почему Олег Попов так поседел за последние 7 лет?
Даже не знаю. Понятно, что эта работа достаточно стрессовая, но я человек стрессоустойчивый. С возрастом седеют все.
Автор: Дмитро Рясний
Фото: Олександр Задорожний
